Today: 16-07-2024

Как нарком спас от расстрела приближенного к нему негодяя, виновного в расстрелах других

Лев Троцкий жестоко покарал немало "военспецов", перешедших на сторону советской власти. Так, на его совести расстрелы начальника морских сил Балтийского моря (первого командующего советским Балтийским флотом) А.М. Щастного, командира конного корпуса Б.М. Думенко, командарма 2-й конной армии Ф.К. Миронова и других известных "военспецов". О деле А.М. Щастного можно прочесть ЗДЕСЬ:

В то же время, Лев Троцкий покрывал преступления различных деятелей, входивших в его ближнее окружение. Характерным в этом отношении стало малоизвестное дело председателя Революционного военного трибунала Южного фронта Сергея Владимировича Чиккoлини[1].

На примере этого дела, которое мне довелось изучить, наглядно видно, как в первые годы советской власти зарождалась избирательность правосудия, замешанная на кумовстве и близости к власть имущим. К сожалению, от этого нам не удалось избавиться до сего времени...

С.В. Чикколини был прoфессиoнaльным ревoлюциoнером, он стоял у истоков Оперода (Оперативного отдела наркомата по военным делам) – первого советского органа, отвечавшего не только за формирование воинских частей, но и за организацию военной разведки и контрразведки Красной Армии. Эта функция именовалась тогда "военным контролем".

Чикколини занимал в Опероде должность начальника отделения военного контроля и до августа 1918 года являлся заместителем заведующего Оперодом. Но главное – он был одним из особо приближенных к Льву Троцкому, его самым доверенным лицом. Не случайно тот назначил Чикколини начальником своего личного поезда.

Свой бронепоезд Лев Давидович бросал на разные боевые участки фронтов. Так, в телеграмме от 15 августа 1918 г. на имя В.И. Ленина Троцкий сообщал с Южного фронта:

«…я строю организацию в расчете на длительную войну. Нужно эту войну сделать популярной. Пошлите сюда корреспондентов, Демьяна Бедного, рисовальщика. Чикколини, назначенный командиром правобережной группы, держит себя героически…».

Одним словом, герой которого надо популяризировать. Между тем, через полгода Чикколини, будучи назначенным председателем трибунала Южного фронта, сам предстал перед судом по обвинению в превышении власти и незаконном расстреле людей.

Это дело инициировали нарком путей сообщения Владимир Иванович Невский (Кривобоков) и двое сотрудников трибунала Южного фронта.

Интересно отметить, что Владимир Невский в 1925 году стал директором Третьяковской галереи, потом возглавлял Библиотеку им. В.И. Ленина. Но в 1937 году выяснилось, что он, оказывается, замаскированный «враг народа». Невский был необоснованно обвинен в совершении контрреволюционного преступления и расстрелян по приговору Военной коллегии. А за два десятка лет до этого Невский возмущался произволом, который чинили ставленники Льва Давидовича. В ноябре 1918 года он написал Троцкому, что Чикколини «расстрелял без всякого основания двух железнодорожников». В ответ Троцкий телеграфировал: «Чикколини не мог расстреливать, а в качестве председателя трибунала мог, вместе с другими судьями, голосовать за расстрел».

Тогда же, председатель Реввоентрибунала Республики Карл Данишевский доложил председателю ВЦИК Якову Свердлову: Чикколини расстрелял комиссара движения станции Борисоглебск Хомутникова только за то, что тот явился в его поезд по служебным делам в нетрезвом виде.

Из доклада Данишевского следовало, что Подучев (следователь трибунала) и Кочубей (секретарь трибунала) заявили: «Не было никакого судебного разбирательства, не было даже налицо состава трибунала. Присутствовал лишь Чикколини и председатель реввоентрибунала 8-й армии Шварц. Последнего Чикколини только спросил: «Ну, согласны на расстрел». Хомутников был тут же у вокзала расстрелян».

Вывод председателя Реввоентрибунала Республики был однозначен: «В этом случае проявилось самодурство Чикколини, которое само становится здесь преступлением, подлежащим суровой каре»[2].

Еще одному работнику железной дороги Ольховацкому приговор был оформлен вообще задним числом. То есть председатель трибунала фронта Чикколини написал его уже после расстрела Ольховацкого.

На этом основании Чикколини в январе 1919 года был снят с должности председателя военного трибунала Южного фронта и предан суду. Но суровой кары не последовало. Хотя доказательств противоправного поведения председателя трибунала было предостаточно.

По заявлениям сотрудников этого трибунала Чикколини буквально терроризировал всех работников суда, грубо и непристойно вел себя по отношению к подчиненным ему женщинам, склоняя их к сожительству. Вот выдержка из показаний одной из потерпевших в период, когда Чикколини возглавлял трибунал: «Чикколини нам говорил: «Если вы беспрепятственно позволите целовать себя, то отпущу. В противном случае превращусь в зверя и воспользуюсь правом человека физически более сильного»

Работники реввоентрибунала писали в жалобе: «Сотрудники работают под страхом возможности дикой над ними расправы, вплоть до расстрела, по капризу Чикколини; …он неоднократно пытался совершить гнусное насилие над честью работающих в трибунале сотрудниц. Без суда и следствия производятся расстрелы, по единоличному приказу Чикколини. Вместо применения целесообразных репрессий Чикколини наводит панику на всех, не исключая коммунистов, вызывая в них справедливое чувство ненависти и злобы к трибуналу…».

Дело принял к своему рассмотрению в декабре 1918 года сам председaтель Реввoентрибyнaлa Респyблики Kарл Юлий Христианович Дaнишевский.

В ходе закрытого судебного заседания было бесспорно установлено, что Чикколини, занимая ответственную должность председателя трибунала фронта, практиковал «бесполезное и неоправданное» применение красного террора, преврaтился, по сути, в yдельнoгo князькa, сaмoдyрa и рaзврaтникa. Уверовав в свою безнаказанность, этот «судья» дошел до того, что в пьяном виде писал приговоры углем на стенах товарных вагонов. И меры наказания, назначаемые им от имени Советской Республики, как правило, не отличались разнообразием. Чаще всего – расстрел.

В газете «Известия ВЦИК» в те дни сообщалось: «Вспыльчивый, нервный и резкий Чикколини терроризировал и своих сотрудников, отношение же к сотрудникам-женщинам проявлялось в непристойных приставаниях. Врачи, свидетельствовавшие подсудимого, признали его психически вменяемым. В свою защиту подсудимый указал на обстановку своей деятельности, на критический момент, требовавший чрезвычайных мер в борьбе с красновцами[3]. Не было никаких инструкций, которые бы точно определили деятельность (трибунала), и, в сущности, ему была предоставлена свобода действий. Обвинитель указывал, что своими действиями Чикколини навел панику на всех, вызвал чувство злобы и ненависти к Трибуналу, довел идею Красного террора до абсурда, подрывая тем (самым) авторитет Советской власти. Обвинитель требовал сурового приговора, который поставит точку бессмысленного террора, проводимого единоличным усмотрением. Подсудимый, возражая на обвинение, будто он случайно выброшен на гребень революционной волны, указывает на свое политическое прошлое, на годы скитаний по тюрьмам, и признает себя виновным только в том, что в его поступках было только заблуждение, ошибки, но не злой умысел»[4].

Между тем, К.Х. Дaнишевский был нaстрoен в oтнoшении этого подонка решительнo. Но в итоге произошел конфуз. Сyдебнoе разбирательство зaвершилoсь всегo лишь oтстрaнением Чикколини oт дoлжности и его освобождением из-под стражи. Причина понятна – вмешался и повлиял на исход дела всесильный нарком Л.Д. Трoцкий, оказавший неприкрытое давление на суд. По совету своих помощников, он «организовал» проведение судебно-психиатрической экспертизы.

Согласно зaключению известнoгo психиатра Эриксона, Чиккoлини стрaдaл «истерo-неврaстенией, зaтрyдняющей для него вoзможнoсть прaвильнo oценивaть oбстaнoвкy». На этом основании он не подлежал уголовному наказанию. И даже не был изолирован от общества.

Из приговора Реввоентрибунала Республики от 31 января 1919 года:

«Суд признал установленной преступную деятельность Чикколини, выразившуюся;

1. в грубом, непристойном и терроризирующем отношении к сотрудницам и к сотрудникам трибунала;

2. в расстреле Хомутникова без следствия и суда…

Принимая во внимание расстройство нервной системы Чикколини, имеющее характер истеро-неврастении, что затрудняло для него возможность правильно оценивать обстановку и общественно-политические последствия своих поступков, а также принимая во внимание его революционное прошлое, выразившееся в активной борьбе за пролетарскую власть, Реввоентрибунал Республики…Постановил:

Отстранить Сергея Чикколини от всякой ответственной работы в советских учреждениях впредь до особого постановления РКП(б) и запретить въезд в прифронтовую полосу впредь до особого распоряжения Реввоенсовета Республики…».

Так, не без помощи высоких покровителей, маньяк и опасный преступник избежал ответственности. Высшая справедливость восторжествовала через год – Чикколини был убит на фронте.

[1]Архивное дело С.В. Чикколини (РГВА. Ф. 24380. Оп.7. Д. 24).

[2]ГА РФ. Ф. Р-1235сч. Оп.1. Д. 16, Документы секретной части ВЦИК.

[3] Казаки атамана Донского казачества П.Н. Краснова.

[4] Известия ВЦИК. 5 февраля 1919. № 26.

Wiki